«ШИЗА: три в одной» (22-24 глава) Юлия Нифонтова

 

 

    Вернувшись в замок, Янка не пошла в свою спальню, а почти неосознанно забрела в кабинет Агра: «Вот оно теперь – моё место, чтобы тосковать, плакать и молиться, а что ещё мне осталось…» По-прежнему горел всё тот же огонь в старом камине, а его отсветы привычно отражались в разноцветных стёклышках витражей стрельчатых окон. Только теперь это уже не успокаивало и не радовало, что-то бесповоротно изменилось. Атмосфера наполнилась безысходностью. Большой дом осиротел без своего хозяина, словно орех, лишившись драгоценного ядрышка, стал просто ненужной скорлупой. Девушка попросила Диву отвести маленькую Яну на островок к бабушке. Ей не хотелось разочаровывать своё детское воплощение плохим настроением и полным бессилием, что навалилось и придавило.

 

    Небо в эту ночь было непроглядным, бархатным, самого глубокого синего цвета, какой только можно себе представить. Даже редкие мерцающие звёзды не могли рассеять эту густую мглу. Трибуны ревели в темноте так, что совсем близко, казалось, воет и шумит ураган. Лишь на самом верху, в сторожевых вышках дежурных гарпий горели слабые оранжевые огоньки. Хищные девы-птицы следили за порядком не только на трибунах, но и в воздушном пространстве над колизеем. Словно стекающие с гор светящиеся ручейки, вспыхивали один за другим по краям зрительских рядов разноцветные фонарики. Переполненный амфитеатр жаждал зрелищ и… нет, не хлеба, а крови.

    Повсюду, выполняя гастрономические прихоти публики, сновали юркие горбункулы – дружелюбные, смышлёные двугорбые пони. Для того чтобы сделать заказ, нужно было всего лишь прошептать его в длинное ослиное ухо миниатюрного волшебного скакуна. Любая еда и напитки появлялись мгновенно, не требуя ожиданий. К тому же, большими преимуществами этих четвероногих официантов были их способности быстро летать по воздуху и говорить на любых языках, включая древнемагические. Горбункулы издревле состояли на службе при «Комиссии казней и зрелищ». Именно один из таких ярких представителей безупречного обслуживающего персонала стал прототипом знаменитого «Конька-горбунка» . Впрочем, автор описал его довольно точно, особо выделив оптимизм и обаяние, присущие милым лошадкам.

    Прозвучал удар громоподобного гонга, оповещая о начале действа. Мягкий тёплый свет осветил особую бордовую ложу, где находился высокий ареопаг: кураторы и жрецы. Над ними на массивных тронах восседали Верховные Судьи. Их было двое: один в белой, второй в чёрной мантии. Ложа ареопага также была разделена на светлую и тёмную части. В первом ряду светлой ложи горгул увидел своих наставников Амира и Мадлен.

    Огромная арена, поделённая на четыре равных сектора, томилась в ожидании начала кровавого обряда. Посредине поля был воздвигнут круглый подиум, на котором стояли четыре молодых горгула, каждый лицом к своему сектору. Мощные прожекторы выхватили из темноты «виновников торжества», залив светом их крылато-рогатые фигуры.

    Агр, по сравнению с остальными товарищами по несчастью, смотрелся настоящим великаном. У тех троих только-только начинали пробиваться рога, да и крылья, собственно, тоже ещё не достигли положенного размаха, хотя держать в воздухе, наверняка, уже могли. Магический народец бесстыже разглядывал выставленных на всеобщее обозрение молодых горгулов, без стеснения подмечая несправедливое несоответствие: «Тот дылда, гляньте, как Минотавр  перед новорожденными телятами! Да только будет ли толк от этого бычка-переростка?!» 

    Наконец высокопоставленный жрец-ведущий получил одобрение судей и стал зачитывать в серебряный рупор правила инициации: 

– Начальный этап «Перевоплощающая трапеза»: вкушение мёртвой плоти магического животного. Этот этап проходят трое претендентов, то есть все, кроме Агра, так как он этот этап уже прошёл самостоятельно…

    После оглашения первого пункта трибуны сотряслись от ехидного смеха, тыкая пальцами в Агра: «Оно и видно! Видать, верзила случайно сожрал кого-то и не заметил». Жрец подождал, пока зрители вдоволь накуражатся, и, насладясь произведённым эффектом, продолжил:

– Второй этап «Казнь приговорённого»: претендентами осуществляется приведение в исполнение приговора осуждённого и приговорённого магического существа, дабы воспитать в претендентах лояльность и послушание Властям Межмирья. 

    Только теперь Агр обратил внимание, что в каждом из четырёх секторов, у бортиков, отделяющих арену от трибун, почти рядом со зрителями имеется по небольшому эшафоту. Как по мановению волшебной палочки, поочерёдно над каждым помостом засветился магический фонарь. На одном была воздвигнута маленькая виселица, могло показаться, что изверги собираются лишь играть в казнь, вешая кукол. Второй был оснащён такой же игрушечной гильотиной. На третьем попросту стоял деревянный чурбан с воткнутым в него топором на длинной рукояти. На четвёртом красовался лишь меч в изукрашенных рубинами ножнах, что висел на одиноком столбе. Ведущий деликатно откашлялся и продолжал:

– Претендентам предстоит не только произвести казнь, но и испить крови казнённого им магического существа. Кроме Агра, конечно, он уже своё давно вкусил.

    После этих слов трибуны вновь ехидно захихикали. Меж тем, к трём эшафотам вышли бородатые гномы с серебряными кубками на плоских блюдцах, а жрец читал далее:

– Третий этап «Битва с себе подобным». Каждый из претендентов бьётся со взрослым горгулом, без использования любого рода оружия, магических инструментов и заклинаний. Бой начинается и завершается с ударом гонга. 

И последний этап, дополнительный. Тот из вас, кто осмелится претендовать на получение высокого статуса и особых привилегий, может биться с выходцем из Ада. Бой засчитывается, если при нём присутствовали и готовы засвидетельствовать акт высшей инициации оба куратора дерзнувшего.

    Трибуны разом зашумели, заохали, заранее предрекая неминуемое поражение самонадеянному сумасброду. Жрец сделал успокаивающий жест, мягко постукивая ладонью по воздуху, словно по прыгающему невидимому мячу. 

– Так как жители Ада бессмертны, то этап считается исполненным после вкушения плоти врага. Надеюсь, что таковых безумцев среди вас нет! – радостно возвестил жрец, больше утверждая, чем спрашивая.

 

    Янка не знала, сколько времени она провела, глядя на огонь. Она молилась за любимого древними молитвами из старой книги, а слёзы, которых она уже не замечала, капали, кое-где размывая рукописный текст. Вдруг ей показалось, что она как-то невероятно странно себя чувствует. Словно вырвали давно досаждающий гнилой зуб, и прекратилась изматывающая боль. Девушка прислушалась: «Боже, как не вовремя!» Поняв, что шум морских волн в её голове смолк, она, судорожно путаясь в длинной материи, стала разматывать тюрбан. Затем, недолго думая, сорвала с головы феску. Надеясь, что без этих лечебных головных уборов она вновь услышит знакомый прибой. Янка уже так привыкла к ударам и крикам внутри своей головы, что эта тишина оглушила её. Подтверждались самые страшные опасения. Мешкать было нельзя!

    Она отправила слуг за Дивой и Орешкой, а сама занялась посланием Амиру. Представляю, как неудобно будет перед арабом, если окажется, что это ложная тревога. Но, как говорится, уговор дороже денег. Раз договаривались встретиться в фиолетовой пещере у Саркофага, значит, так тому и быть. Она подняла на крыло свою верную трясогузку, сделав птицу светящейся, чтобы та была сразу заметна в темноте. Девушка приоткрыла окно, и маленькая посланница, вспорхнув, растворилась в темноте. 

 

    Самый лёгкий этап инициации был пройден, трое претендентов отведали священное мясо единорога и вернулись на прежние места. Теперь Агр знал, чем его попотчевала милая Геля: «Но где она могла в городской квартире раздобыть сей деликатес?! Нет, права, права Янка, с девчонкой что-то нечисто!» Жрец возвестил, что очерёдность второго этапа решит сама Фортуна. Мощное освещение, направленное на горгулов погасло. Подиум, на котором стояли претенденты, дрогнул и стал раскручиваться, вскоре прекратив движение. 

    Первым зажёгся свет над соплеменником Агра – Бёрдом. Его сектор осветился максимально, и молодой горгул оказался перед эшафотом с топором. В ту же минуту два служивых великана вывели к месту казни пленённого горного тролля. Жрец зачитал ему приговор на древнескандинавском языке . Обречённый старый, но ещё мощный тролль вид имел совершенно очумелый, и казалось, вообще не соображает, что происходит. 

    Читаемый жрецом приговор на совершенно непонятной тарабарщине переводила Мадлен, как всегда чем-то раздражённая и язвительная. Оказалось, что старика обвиняют во множестве преступлений: разорении селений, охоте на гномов, убийстве луговых фей, воровстве скота. Отягчающим обстоятельством было то, что делал это зеленокожий ветеран магических войн совершенно без причин, а только по привычке и ради развлечения. Здоровяк оказался настоящим рецидивистом, так как уже несколько раз отбывал наказание в Суровой башне – местной тюрьме на стороне Тёмных сил. Агр чувствовал, как волнуется рядом и дрожит Бёрд. Он незаметно по-дружески толкнул его плечом: 

– Не дрейфь, брат! Прорвёмся!

– Ага, – еле слышно отозвался тот, но в его голосе не прозвучало даже толики уверенности.

    Первый удар топора по могучей и твёрдой шее тролля не убил его, а только принёс дополнительные мучения смертнику. Тонкорукий, больше похожий на подростка Бёрд заметно волновался и, видя, что не убил приговорённого с одного удара, чуть не плакал. Но зрителям такой поворот, видимо, пришёлся по душе. Трибуны скандировали: «Добей! Добей!» Бёрд размахнулся и уже после второго удара услужливые гномы поймали откатившуюся с эшафота голову в круглую плетёную корзину. 

    Из обрубка шеи хлестала мутная зелёная кровь. Молодой чернобородый гном до краёв наполнил ею вместительный серебряный кубок и преподнёс палачу на мерцающем, как луна, круглом блюде. Бёрд, не скрывая гримасы отвращения глотал ужасное питьё, зажмурив глаза. Но после каждого глотка он, словно наливался силами и уверенностью.  

    Сектор, где тяжело дышал Бёрд, потух, а безжалостный свет выхватил сектор Агра. Он почувствовал, как глухим толчком в груди ёкнуло сердце и забилось в два раза быстрее. Напротив него стоял самый сложный механизм казни – гильотина. Жрец щёлкнул пальцами, и огромная машина смерти уменьшилась в половину. «Да что ж они, озверели совсем, хотят, чтобы я ребёнка казнил?» – содрогнулся Агр. И действительно великаны-тюремщики волокли к месту казни кого-то совсем мелкого, который к тому же ещё и отчаянно визжал. Жрец подал сигнал Агру подойти, и тот послушно пошёл, не чувствуя при этом под собой ног. Взглядом он невольно отыскал в светящейся бордовой ложе спокойное непроницаемое лицо Амира. 

    Подойдя к эшафоту, Агр рассмотрел приговорённого, это был жуликоватого вида гном в арестантской шапочке вместо обычного красного колпачка, рыжеватая борода, искусно заплетённая в косички и украшенная бусинками, свисала почти до колен. Агр знал, что гномы никогда не бреют бороды, считая за великое бедствие и позор лишиться своего главного украшения. 

    Приговор читали на древнегерманском, и Мадлен снова прилежно переводила. Преступление малорослого мошенника состояло лишь в постоянном воровстве на базаре сушек и Зелёного вина. У Агра сжалась внутри тугая невидимая пружина. Ему сразу вспомнилось, что он читал когда-то, будто гильотина – самый антигуманный вид казни, так как нож режет настолько быстро, что в мозгу ещё с десяток секунд не гаснет сознание. Казнённый видит своё отделённое от головы тело и испытывает невероятный страх и безысходное отчаяние. Агр представил это и содрогнулся: «Да как же я казню тебя, неразумный малыш, из-за такой-то безделицы?!» Но тут Мадлен сердитым окриком выдернула его из невесёлых размышлений.

– Агр, понятен ли тебе приговор? Повторяю, гном Хельмут из рода Торстенов приговаривается к отсечению бороды. Для витающих в облаках горгулов ещё раз и по слогам: бо-ро-ды!

    Несмотря на то что зрители покатывались от смеха над ошарашенным Аргом, у него просто камень с души упал. Великаны уложили вертлявого осуждённого на скамейку и зафиксировали толстыми ремнями. Но тот всё равно пытался дёргаться и выкрикивал непристойности.

– А ну тише мне, а то ещё и язык отрежем, – пообещал один из великанов. 

    Длинную, щедро украшенную бороду гнома просунули в выемку, в которую обычно помещалась шея узника. Агр без каких-либо угрызений совести опустил рычаг и привёл механизм гильотины в действие. Борода была отсечена. Гном тонко завопил и заплакал с каким-то поросячьим повизгиванием. После того как бедолагу освободили от ремней, он грозил огромному Агру крошечным детским кулачком, обещая на родном древнегерманском языке расквитаться со всеми обидчиками в ближайшее время.

– А не надо было чужие сушки тырить, – с усмешкой заметил Агр.

    Он уже было хотел внутренне переключаться на второй этап инициации, и настроиться на предстоящую битву с другим опасным и подготовленным горгулом. Агр повернулся, чтобы идти назад и занять прежнее место рядом с остальными испытуемыми, но кинул взгляд на куратора. В ту же секунду горгул заметил, что к Амиру подлетела трясогузка и, стукнувшись о его грудь, стала светящейся вышивкой на длинной арабской рубашке – джалабии. Куратор прикрыл птицу рукой, но было поздно, горгул увидел тревожный знак и понял, что с Янкой – беда, а значит, она уже летит навстречу адскому монстру. 

    Кратко что-то пояснив Мадлен и светлому верховному жрецу, араб стремительно покинул судейскую ложу. Агр сделал вид, что возвращается к подиуму, уже вовсе не собираясь продолжать обряд: «Если взлететь сейчас, то сторожевые гарпии сразу же его обездвижат и позорно прижмут к земле, могут ещё и крылья повредить». Агру хватило терпения послушно вернуться на своё место посреди арены и дождаться, чтобы над его сектором погасло освещение. Он хотел улучить момент, когда всё внимание полностью переместится на следующего горгула, которому предстояло казнить очередного преступника. Но не смог. 

    Агр взвился вверх, от волнения слишком громко хлопая крыльями. Охрана, заподозрив неладное, направила световые лучи на источник шума. Амфитеатр ахнул. В спину горгула полетели многочисленные проклятия и обвинения в трусости: «Вернись, дурак, иначе ты навеки покроешь своё имя несмываемым позором! Презренный трус!»

    С трёх сторожевых вышек вдогонку кинулись свирепые гарпии. Агр уже не единожды видел их, поэтому он знал, что руки у гарпий переходят в крылья, поэтому они не смогут схватить его во время полёта. Другое дело их страшные ноги, похожие на когтистые лапы грифов, если бы эти стервятники были величиной с лошадей. Действительно страшные мощные ноги гарпий даже больше напоминали лапы дракона, нежели птиц, они бугрились рельефными мускулами, покрытыми непробиваемой чешуйчатой кожей, и к тому же были оснащены жуткими когтями, загнутыми, как металлические кинжалы. Агр понимал, что если попадёт в эти лапы, то живым уже вряд ли останется. Главное, нужно было гнать без остановки, оставаясь хоть чуть-чуть впереди этих уродливых полуженщин-полуптиц. 

    Горгул мчался изо всех сил, но уже слышал злобное шипение за спиной и чувствовал невыносимое зловоние. Это означало, что гарпии совсем близко и буквально дышат в спину. Ужасный запах разлагающейся плоти был визитной карточкой этих кровожадных сестёр – духов бури и шторма. От порывистого бокового ветра по бедру летящего горгула ощутимо похлопывала его холщовая дорожная сумка. Она словно пыталась сообщить ему нечто очень важное, как назойливый доброхот. Что там может так колотить? Благо у Агра, в отличии от гарпий, руки не соединялись с крыльями, в полёте ему не нужно было махать руками, они были свободны. 

     Поднатужившись Агр смог оторваться на несколько метров от преследующих его монстро-девушек. Налету он залез в сумку и с удивлением вытащил маленькую игрушечную трубу. «Откуда это? Наверное, малышка одарила меня напоследок любимой игрушкой», – догадался Агр. Он хотел было уже избавиться от балласта, как вдруг его осенила спасительная мысль: «Как я мог забыть, что единственное, чего боятся гарпии – это звук медных духовых инструментов. Ведь совсем недавно читал об этом в журнале «Криминальная монстрология». Удача ему сегодня явно благоволила. Неожиданно для преследовательниц горгул вдруг затормозил и развернулся к ним лицом. Агр поднёс к губам трубу и с наслаждением из всех сил дунул, раздался громкий скрипуче-гаркающий звук. Крылатые девы в оцепенении застыли, выпучив страшные ястребиные глаза. 

    Звуки словно заморозили уродливых дочерей властителя морских чудес. Зависнув в воздухе, горгул щедро окатил их целым каскадом ужасающе противных режущих звуков. Все три гарпии разом ухнули вниз, гортанно крича, как подстреленные чайки.

 

 

 

 

    Молодой колдун, подобно всем неофитам, вынашивал великие планы, фонтанировал идеями. Неугомонная энергия и дурная кровь толкали его к необдуманным поступкам. Он не желал и не мог ждать. Ему нужно было всё сразу, здесь и сейчас. Главной целью он поставил себе – переплюнуть предшественников в кратчайшие сроки (и бабку-колдунью, и кузена-мутанта, будь они не ладны!). Для этого нужно было достигнуть чего-то этакого, что не каждому чародею подвластно.

    Прошлый опыт наведения чар энергетического подавления человека оказался не совсем удачным. Он намеревался сбросить с утёса Янкиного кента, а получилось только захватить его волю на непродолжительное время. Да, работа предстояла большая, ещё многому нужно было обучиться. Но колдун готов был пахать день и ночь ради сладостного момента, когда сможет, наконец, утереть нос проживающему в Межмирье заносчивому родственничку, а заодно − всему местному колдовскому сообществу, которое не очень-то торопилось признавать его за равного.

    Перво-наперво необходимо было наладить трансфер с Межмирьем, этого не умел делать никто из местных шарлатанов, что самонадеянно называли себя магами и ведунами. Хотя врали они об этом, выдавая желаемое за действительное, много и часто. Интернет пестрит разного рода роликами, типа: «Простая методика выхода в астрал», «Осознанные сновидения с первого раза», «Практика путешествий в иные миры», и прочий трёп. Борзота вшивая! Но только он один обладал истинными способностями, и новичку не терпелось сделать так, чтобы все об этом поскорее узнали.

    Начинающий колдун мнил себя: на белых яхтах среди золотоносной элиты, среди мега-популярных блогеров, на освещённой сцене многотысячного концертного зала, на центральном телевидении, вещающем со всех экранов и мониторов, со своей недосягаемой высоты непостижимую для черни мудрость. Словно наяву, виделось ему, что повсеместно собственный его величавый лик проницательно и мудро взирает на страждущих с громадных великолепных баннеров и страниц глянцевых журналов. 

    Антип оставил прежние юношеские мечты стать хоккейным голкипером или главарём, наводящей ужас преступной банды. Но денег и славы он жаждал по-прежнему и совершенно этого не стеснялся, видя себя самым высокооплачиваемым колдуном всея Руси, а может даже и всего мира: «А почему нет?! Хотя, может, лучше – экстрасенсом (?), а то словцо «колдун» может отпугнуть будущих клиентов – ссыкливых лошков. Хотя, к чёрту их! Я – колдун, а не какой-нибудь там фраер со справкой о курсах Центра Восточной медицины. Пусть все-все знают, что я именно – Колдун, вот так, с большой буквы. Я уж не перестану удивлять и припугивать конкурентов, этих мелко плавающих бакланов! Ждите, понторезы , я уже иду к вам!» Вот по такому кругу вращались его мысли и грызли не реализованные пока амбициозные планы.

    Продвигая идею самопиара, бывший урка взял себе творческий псевдоним – маг Уграэль. Благозвучная приставка «эль» причисляла его к высокому ангельскому чину, а на реке Угре он работал когда-то, после отбытия срока в исправительной колонии. Колдун открыл на YouTube свой канал «Мастерская Магистра Высшей Магии Уграэля», на котором, правда, пока было не очень много подписчиков, но лиха беда начало. Колдун поставил на свою аватарку фото какого-то неизвестного брутального чела, чьё изображение позаимствовал из подборки «Самые красивые парни Норвегии. Летний сезон». После этой безобидной уловки на канал подписалось сразу несколько десятков девиц-малолеток, а также и вполне зрелых дам.

    Новоиспечённый маг Уграэль признавал, однако, что необходимо ещё поработать над собственным имиджем, освоить всякие эффектные магические трюки, а главное, научиться выражаться без мата и арестантской «фени»: «Это, конечно, всё шняга, мелочи. Ботать я по-ихнему враз научусь. Не велика наука! Им бы с моё почалиться, да потом потаксовать с чёрным бельмом  на ржавом корыте, я б посмотрел тогда на них, булкотрясов сраных!» 

    Одевался маг теперь только по моде, исключительно в чёрное: «Всяко, не чепушила  вам какой!» На шею он повесил массивный загадочный амулет. Синие кольца-наколки на пальцах закамуфлировал реальными массивными перстнями, а точнее индийским ширпотребом из магазина «Чаша Востока». Его новый статус в соцсетях гласил: «Могущество и Неуязвимость!!!» Главное, он купил себе на вырученные за бабкину хибару деньги раритетный «козырной» автомобиль «Победа» в отличном состоянии. МамЛюда каждый раз сопровождала его поездку хвастливо-восхищённым: «Вона, наш Сталин поехали-с!» 

    Однако у крупной звезды всегда найдутся злобные завистники. Под его самыми популярными роликами появилось несколько угрожающих комментов, которые явно были написаны уязвлёнными конкурентами: «Олух, не смей разбазаривать сакральные знания! Не знаком с магическим кодексом? Скоро ты поплатишься за свою преступную самодеятельность!» В основном угрозы шли с аккаунта некой грымзы с никнеймом «Светлый надзор». Вместо фотографии пользователя в красном кружке стояло фото книги с золотой надписью «Магия» на обложке. Изображение перечёркивала красная полоса – в виде запрещающего дорожного знака. То, что на подобные выпады недоброжелателей отвечал маг Уграэль, на приличных, уважающих себя сайтах из цензурных и гуманистических соображений обычно удаляют.  

    Действительно, в качестве материала для своих обучающих видеороликов Уграэль использовал бабкину колдовскую литературу, личные записи Карагаевны, да ещё начальный курс «Практической магии», которую он отобрал у малой. Книженция знатная, редкая, из самого Межмирья! И книга, да и сама малолетняя дурочка, оказались в его руках очень вовремя. Ему определённо фартило, и этим непременно нужно было воспользоваться.

    Малая мечтала избавиться от ненавидимой соперницы. И тут их цели совпадали. Ему тоже кое-чего нужно было от неё: во-первых, магический перстень, а во-вторых, если повезёт, то парный артефакт, засевший в её сердце. Карагаевна вычислила это из своих страшных и противных некромагических гаданий, шарясь крючковатыми пальцами во внутренностях дохлой чёрной собаки. Соединение Янкиного сердца и иноборческого кольца помогли бы колдуну обрести вожделенное величие и прочно обосноваться на верхней ступени пьедестала магического сообщества.

    Он понимал, что одному ему не справиться с иноборцем, хоть она и баба. Маг ещё хорошо помнил, сколь долго ему пришлось обрабатывать вредную тёлку, чтобы выманить у неё кольцо. Да, всё пошло прахом, вот такое вот – ватокоталово! Но теперь он не обычный паренёк из хрущёвки, и вполне может потягаться с ней силёнками. Он уже начал оттачивать на ней всякого рода грубые шутки из начального черномагического курса. По его представлениям, подруга сейчас должна быть в полном шоке от «Заклятия Царь-жука» да наговоров «Наведённой старости» и «Дороги осколков». 

    Однако ж вырвать из груди живого человека сердце, это даже для такого дерзкого и азартного молодца, как он, было – слишком. Но и на это у него имелся великолепный и хитрый план. Колдун нашёл ещё одного могущественного соратника, который давно точил зуб на эту заносчивую гадюку – Янку. И не кто попало, а настоящий житель адского жерла – монстр Ражье. Именно она опозорила его, постыдно загнав назад в Ад, и запечатав колодец, именуемый в Межмирье Саркофагом. Однако первая попытка расправиться со стервой, выманив к бездонному колодцу, провалилась. 

    И ведь всё поначалу так удачно складывалось! Колдун гордился тем, что так здорово всё придумал: выкрасть брата, заморозить в адский лёд, положить его как наживку у колодца, Янка, естественно, помчится за братом, а тут р-раз и из ямы выскакивает синий монстр. Привет, не ждали?! Ражье с лёгкостью вырывает у ничего не подозревающей мерзавки сердце. И всё в шоколаде! Гельке – хорошо, устранит соперницу. Монстру Ражье тоже хорошо, он рассчитается за прошлые обиды да ещё, плюс ко всему, вырвется с опостылевшей работы на весёлые каникулы по Межмирью. А ему, магистру Уграэлю,вообще просто замечательно, он «в момент выцарапывался бы в паханы» и стал смотрящим всех местных барыг колдовского бизнеса. Правда, его напрягало, что придётся живьём жрать сырое человеческое сердце: «Западло, конечно, но куда ж деваться, раз технология именно такая! Схаваю, поди, не облезу. Авторитет ведь так просто, за здорово живёшь, не даётся!»

    Всё было на мази. Они вместе с малой, выкрали пацанёнка прямо из ванной. Девчонка для пущей важности даже надела Янкину личину. Заморозили шкета в адской льдине. Потом вместе, руководствуясь мудрым учебником, полмесяца снимали заклятие за заклятием с крышки, запечатавшей колодец. Надо было только хорошенько надавить физически, и готово – выход открыт. Оставалось-то всего ничего – дождаться, пока монстр вырвется, положить мальца у края колодца и ловить дурёху на живца. 

    Но тут вдруг что-то пошло не так, начались сплошные непонятки, и гениальный план провалился из-за нерасторопного монстра. «Адский выродок тупо тормозил!» – злился колдун. Действительно, прошло уже слишком много времени, а нерадивый монстр не показывался, что-то не давало ему одолеть крышку и освободиться. Можно было только недоумевать и разводить руками, ведь они с Гелькой расчистили ему дорогу от всех наложенных на Саркофаг заклятий. Колдуну даже пришлось прирезать несколько местных дворняжек, поскольку ритуал требовал кровавых жертв. Гельке он этого, конечно, показывать не стал, чтобы не напугать и не потерять доверие девчонки. Всё было уже на мази… было!

    Однако тут случилось непоправимое, Антип лютовал: «Янка со своим крылатым бараном нашли Лёнчика. Всё! План рухнул, а виноват синий косматый амбал! Непуть, попутал сечку с гречкой!  И ведь не поспоришь с ним. Тот ещё гладиатор , совсем на голову отмороженный! Невзначай может вместо Янки и нас с тобой, малая, сожрать. Ему всё равно, кем пузо набивать… а ты, Гелька, если чё, на десерт пойдёшь».

    Частенько колдун задумывался над тем, кто же столь свирепый и бесстрашный мог помешать Ражье – махине из мышц, клыков и бесконечной злобы − прибыть к назначенному сроку? Столь конченного адского отморозка даже представить себе было жутко!..

 

 

 

 

    Янка, Дива и Орешка летели за бирюзовые поляны, где в вечной тени располагалась полая Фиолетовая скала. Будто гигантская остроконечная шляпа Гендальфа , вздымалась она на уснувшей земле, кренясь вершиной в едва заметном снисходительном поклоне. Слепила глаза самая тёмная и тревожная ночь из всех ночей. Лишь далеко, в стороне Срединных земель виднелось скопление огней и слышался ропот тысячи голосов. В Колизее Зрелищ бушевала возбуждённая толпа – инициация горгулов была в разгаре.

    Надо заметить, что девушки прилетели вовремя, так как каменистая почва под ногами, куполообразный свод да и вся гора сотрясалась от близких толчков, исходящих из бездонного колодца. Зверь был близок. Они молча встали на краю ямы так, чтобы был виден вход в пещеру. У каждой на голове был обруч, к которому крепилось по два фонарика, но их лучи были слишком слабы. Свет поглощался грозной чернильной тьмой, клубящейся в непроглядном провале. 

– Вот помяните моё слово, если всё это творит малютка Гелечка, то она наверняка ещё объявится – встретить вызванного из пекла Ражье, – предположила Янка. 

– Пожалуйста, не произноси его имени, – шёпотом попросила Дива, и в шелесте её голоса слышался испуг. – Мне кажется, я сегодня умру от страха.

– Ну, за этим дело не встанет, скоро нас тут всех синий демон задерёт… – философски-насмешливо заметила Орешка. 

    Договорились, что начнут стрелять по лапам, как только появится монстр. Нужно было продержаться до появления Амира. Орешка была вооружена любимым калашом, на поясе висела граната. Дива захватила изящный маленький пистолетик Беретта, что вмещался в её ладонь. Янка намеревалась бить врага боевыми искрами из перстня, а на крайний случай могла сама трансформироваться в копьё.

    Вибрация усилилась, с краёв колодца стали обсыпаться мелкие камушки. Вскоре послышалось тяжёлое дыхание и пахнуло серным смрадом. И вот, наконец, из ямы показалась мохнатая синяя лапища с огромными чёрными когтями. Длинная ультрамариновая шерсть чудища светилась в темноте голубоватым сиянием. Это облегчало охоту, и можно было не бояться, что фонарики погаснут. Без лишних разговоров они начали прицельную стрельбу. Лапа отдёрнулась и скрылась, как оказалось, больше от удивления, чем от нанесённых ранений. Так повторилось несколько раз, как только из колодца появлялась светящаяся лапа монстра, стрельба заставляла её ретироваться. 

    Всё внимание боевых подруг было устремлено на угрозу, что лезла на свет из адской воронки, поэтому они не сразу заметили силуэт в проёме пещеры. Янка первая оторвала взгляд от мишени, будучи уверенной, что на подмогу прилетел араб. Но силуэт, маячивший в полутьме был маленьким и щуплым. «Гелька! Ну, я же говорила, что это она. Всё-таки она!» – с досадой выкрикнула Янка, узнав зловредную девчонку. Девушки подняли головы. 

    Вдруг из-за спины Гели в Янку, Диву и Орешку полетели три маленькие красные искорки, словно они вырвались из далёкого костра, но, заблудившись, случайно попали на место битвы. Воительниц сковал моментальный паралич, и они, как подкошенные, повалились на землю совсем рядом от опасной ямы. Кожа потеряла чувствительность. Даже зрачками невозможно было двигать, и взгляды девушек приобрели жутковатую рыбью застылость. 

    Янка догадалась, что это было не что иное, как парализующее заклинание из самого последнего абзаца первого тома «Практической магии». Девушка хорошо это запомнила, потому как рекомендовалось оно применительно только к агрессивным животным, например, при нападении волков или оборотней. Видимо, кто-то решил поэкспериментировать и опробовать заклинание на людях. Действовать оно может всего несколько минут, но вот как раз этих нескольких минут может сейчас не хватить для спасения. Перед Янкой и её воплощениями зримо замаячила опасность быть разорванными заживо, стремящимся наружу исчадием ада. 

    Но откуда прилетели эти подлые искры? Выбить их, конечно, мог даже ребёнок, сильно стукнув камнем о любой магически заряженный предмет. Но ведь ещё и заклинание нужно сказать. А Геля стояла молча, да и выглядела какой-то перепуганной. Лицо перепачканное, одежда обрёмканная, вон платье на бок сбилось, будто она от кого-то убегала или сопротивлялась. «Не хотела бы я, чтобы чумазый Гелькин мордюк стал последним лицом, которое я увижу в этой жизни», – успела лишь Янка подумать об этом, глядя остановившимся взглядом на девочку, как позади неё замаячил мужской силуэт. А это кто ещё?!

    В пещеру зашёл человек, которого она менее всего ожидала здесь увидеть. Антип! Да, это лицо было куда более неприятным, чем Гелина физиономия. Даже при тусклом освещении было заметно, сколь разительно изменился несостоявшийся Янкин супруг. Сутулый, с длинными несуразными руками, черты заострились, лицо приобрело хищное и вместе с тем надменное выражение. Где-то она видела похожее сочетание уродства, злобы и высокомерия. Вспомнила, Карагаевна! Точно, бабка Антипа, что пыталась приворожить её когда-то к своему мерзкому внуку при помощи обожжённой иглы. Вот ужас-то, просто одно лицо! Нос загнулся и повис. Глазёнки маленькие, простакишные (бабушкино выражение).

    Янка разглядывала своего несостоявшегося жениха и удивлялась, как же можно было так сильно подурнеть за довольно незначительный срок. Однако ж будет обидно умирать по прихоти колдуна-недоучки. «Это ж надо! От такого олуха по лбу получить! Так опростоволоситься! Тоже мне, а ещё в иноборцы полезла!» – кляла себя Янка, но не могла и пальцем пошевелить. 

    Тем временем две фигуры: большая и маленькая, Геля и Антип − двинулись вглубь пещеры, и было в их движении что-то странное, неестественное, что ли. Приглядевшись, Янка поняла, что Антип ведёт девочку, приставив к её спине золотое копьё. Как врага народа прямо-таки, на штыке. Как он здесь оказался? Наверняка так же – насильственным методом, как всё и всегда привык делать. Напугал ребёнка, угрожая копьём или ножом, да ему, собственно всё равно чем.

    Меж тем притихший на минуту монстр возобновил попытку выбраться из саркофага. И внезапно Янку осенило: «Да он же хочет, чтобы Ражье вырвал моё сердце, самому-то слабо!» Теперь становится всё понятно. Гелька, которую она подозревала и обвиняла во всех грехах, была просто инструментом в руках Антипа, для которого все способы хороши. Как бы в подтверждение её мыслей, колдун взвыл громко и призывно:

– Явись, Ражье, из самого Ада. Послужи-ка мне, корешу своему. Вырви сердце позорной суки, которая унизила, зачморила тебя, сделала посмешищем всего Межмирья. Ответь за подляну! Отомсти! 

    Нарочито подвывая, словно очень плохой актёр, Антип наверняка воображал себя в роли какого-нибудь персонажа из мистического фильма или игры. Однако избавиться от тюремной «фени» было не так-то просто. Его лексикон составлял жуткую смесь из диалогов сериальной фэнтезятины и уголовного жаргона. Слушать этот бред было как-то неловко и смешно, всё равно как смущённо внимать певцу, у которого неожиданно во время выступления пропала фонограмма и тот нестерпимо фальшивит, не попадая в ноты.

    Однако вскоре стало совершенно не до смеха, потому как зверь отозвался и стал, царапая каменистые стены колодца выбираться наружу. Вот уже он, ещё боясь стрельбы, осторожно вытащил одну шестипалую когтистую лапу. Подождал. Стрельбы не последовало. Удовлетворённо урча, выпластал вторую столь же мохнатую светящуюся в темноте конечность. Когти, больше похожие на маленькие серпы, впились в твёрдую породу по бортам колодца, и монстр стал протискиваться наверх. Антип осклабился в радостном возбуждении и продолжал науськивать:

– Вечер в хату, Ражье! Давай, не тормози, замочи бичих майданных ! – его так понесло, что войдя в буйный кураж колдун-недоучка даже решил спеть на изрядно искажённый Розенбаумовский мотив: – Вырви это сердце. Каменное сердце суки подколодной … 

    В тот самый момент, когда из ямы под гнусавые Антиповские подвывания показалась ужасная свирепая морда демона, в пещеру неслышно проник Амир. Куратор не сразу сообразил, кто этот неизвестный парень с золотым копьём. Геля радостно вскрикнула и потянулась к арабу. Антип, резко прервав песню обернулся. Увидев, что в пещеру явился незнакомый восточный мужчина в длинной, чуть ни в пол, рубахе, не тратя времени на выяснения, колдун с вызовом предупредил:

– Только дёрнись, Магомед, я те отвечаю – проткну малую!

    Геля, квёлая и безвольная, опустила непричёсанную голову. По испачканным детским щекам катились крупные слёзы. Куда только подевались её резвость да извечная бравада. Несмотря на то что девочка принесла Янке много обид, ей отчего-то было грустно видеть её такой. Пока араб соображал, кого первым обезвредить − неизвестного грубияна, обижающего ребёнка, или синего зверя, почти до пояса вылезшего из колодца, − Антип стрельнул в противника своей слабой обездвиживающей искрой, стукнув камнем о копьё. «О, нет! Он, оказывается, моим же собственным копьём меня и обездвижил! Это невероятная наглость!» – Янка начала закипать, но паралич ещё не отпускал. Амир застыл, удивлённо округлив чёрные глаза. Видимо, пока куратор раздумывал, крохотной недоделанной искры хватило, чтобы парализовать и его.

    Монстр не спеша, видимо, решив растянуть удовольствие, встал во весь громадный рост. Косолапо топая и раскачиваясь, обошёл каждую из трёх, лежащих на земле, очень похожих друг на друга девушек. Он обнюхал их лица, поводя трепетным носом, как делают служебные собаки. Нюх, видимо, у зверя был неплохим, потому как он пренебрёг Орешкой и даже всегда вкусно пахнущей Дивой, а уверенно остановился именно у Янки. Словно позируя перед фотоаппаратом, он повелительно поставил ей на грудь могучую лапу. Сознательно оттягивая кровавый момент, заглянул жертве в глаза и кокетливо поцеловал её в нос. Глумливо хмыкнув, словно припоминая человеческие слова, утробно прорычал ей в лицо: «Пр-р-ривет!», обдав жарким смрадным дыханием. Янка была не готова к смерти, вот к такой глупой и столь постыдной. Она с радостью закрыла бы сейчас глаза, но обездвиживающее заклятие ещё не отпустило. Монстр упёрся чёрным, словно шлифованным когтем чуть выше левой Янкиной груди и принялся медленно вдавливать его, не забывая при этом с пристальным любопытством заглядывать ей прямо в глаза. Девушка знала, что, даже если она каким-то чудом останется жива, ранения, нанесённые обычному смертному демоном ада, уже не заживут никогда. 

Янка не сразу поняла, что именно произошло. Внезапно картинка перед её остекленевшими глазами сменилась. Сильная чернильно-чёрная рука легла поперёк синей светящейся морды зверя. И в ту же секунду монстр, не успев даже рассечь кожу жертвы, был откинут неизвестной доброй силой в дальний угол пещеры. Бросок был столь мощный и молниеносный, что, оставив в воздухе неоновый росчерк, обдал волной свежести, будто обширная туша вдруг превратилась в огромный мохнатый мяч.

    Но, чудовище осталось злобным отвратительным чудовищем и, недовольно рыча, бросилось на обидчика. Между монстром и неизвестным спасителем завязалась ожесточённая драка. Янка слышала звуки борьбы, ей до ужаса хотелось повернуть голову и рассмотреть, что же там, в конце концов, происходит. Наконец шея с трудом послушалась. Руки и ноги стали наливаться жизнью, словно отходили после заморозки местным наркозом.

    Янке удалось взглянуть на дерущихся, и она чуть не вскрикнула от изумления. Спасителем был – Агр. Он так яростно рвал синего увальня, что было даже страшно за поверженного монстра. Агр, вскочив на загривок врага, впился клыками в его шею, вырывая куски демонической плоти и захлёбываясь синей кровью, что текла в жилах чудовища. Горгул впивался зубами и просто грыз его заживо. Демон взревел так, что, казалось, задрожали горы. Теперь Янка знала, для чего у её возлюбленного клыки, словно у дикого леопарда. Горгул дубасил жертву, повалив на спину и вскочив верхом на его грудь. Он вырывал клочки фосфоресцирующей шерсти, и они разлетались по всей пещере, отчего стало заметно светлее. Янка с удовлетворением и ужасом увидела, что горгул вырвал у Ражье горло и теперь массивная голова монстра колотится затылком о землю, чавкая в собственной чёрной крови.

    Антип судорожно выпускал одну обездвиживающую искру за другой. Но все его усилия были напрасны. Слабые искорки мага-неумехи отлетали от могучих крыльев горгула, не причиняя ему никакого вреда. Горгул был закрыт от Антипа крыльями, словно огромным непробиваемым щитом, возможно, в пылу сражения даже не замечая ни искорок, ни жалких попыток наглеца. 

    Одна безвольная искорка скатилась по иссиня-чёрным блестящим перьям и растворилась в мерцающих зарослях мохнатой шкуры монстра. Ражье обмяк и замер. Горгул поднял лицо, перепачканное тёмно-синей почти чёрной кровью зверя. Видимо, считая ниже своего достоинства добивать существо, которое не может дать отпор, горгул, брезгливо отфыркиваясь, отошёл от парализованного соперника. 

    Девушка почувствовала шорох и шевеление совсем рядом. Это оттаивали от наведённого паралича её воплощения: Дива и Орешка. Янка направила на Антипа перстень, а подруги − не менее опасные дула. Горгул, потеряв интерес к неподвижному монстру, теперь с вниманием и любопытством рассматривал колдуна, видимо, предвкушая новую заварушку с заведомо слабым противником.

    Начинающий колдун, верно понимая, что несколько переоценил свои возможности, заметно волновался. Янкин перстень мог без труда отразить его тусклые искры. У Антипа имелось всего лишь одно преимущество – внезапность, но теперь оно было безвозвратно утрачено.

    Почувствовав себя загнанным в угол, Антип сделал то, что показалось ему единственно верным в столь патовой ситуации. Подцепив Гелю остриём за платье и уперев свободный конец копья в каменистый пол, он поднял её над пропастью. Девочка так сильно испугалась, что даже не сопротивлялась. Все застыли в молчании, глядя как беспомощный ребёнок висит над разинутой пастью колодца, казалось, будто страшный голодный великан готовится проглотить добычу. Всем было очевидно, что какой бы мышечной или колдовской силой ни обладал самонадеянный чародей, но долго он её так не продержит. В нервном оцепенении все следили, как девочка покачивается над опасной ямой, и совершенно не знали, что предпринять. Если выстрелить в колдуна или даже просто напугать, то он непременно уронит ребёнка.

    Неожиданно Антип, копьё и девочка стали медленно и осторожно подниматься в воздух. Янка не сразу сообразила, что колдун левитирует, сначала ей показалось, что он вдруг ни с того ни с сего стал увеличиваться в росте. Оказалось, что это Амир, стоявший за спиной преступного мага, очнулся от наведённой обездвиженности. Поэтому, видя сложную ситуацию, решил вызволить маленькую заложницу, переместив её по воздуху на безопасное место. Но Антип был не так-то прост. Понимая, что игра проиграна, он решил не сдаваться на волю победителям, не сделав напоследок какой-нибудь гадости.

    Уже зависнув в воздухе, колдун неожиданно с силой оттолкнул от себя орудие и разжал руки. Девочка и золотое копьё полетели прямиком в открытый Ад.

 

© Нифонтова Ю.А. Все права защищены.

 

Иллюстрация Александра Ермоловича