Я поняла! Тот, кто мне нужен, явление в жизни такое же распространённое, как белый мамонт… на Пушкинской площади.
НАША ИСТОРИЯ
Я знаю тебя всю жизнь и два месяца. Впервые мы встретились полтора года назад. Я сразу узнала тебя, но тут же постаралась забыть: у тебя дети, жена (хоть и в другом городе) – нет, нет, этот суп мы уже ели!
Но недавно, ночуя в моей прихожей, ты внезапно разглядел меня через мои давнишние любовные строчки. Процесс узнавания дал неожиданный эффект. Узнав меня, ты заметался по квартире и прямо среди ночи кинулся спасаться бегством, оставив под столом домашние тапочки в обескураженной хореографической позе. Не скрою, я удивилась такой реакции на мои стихи, но не стала тебя удерживать.
На следующий день я получила от тебя предложение (в письменной форме), от которого трудно (даже очень трудно) было отказаться. Но я очень постаралась и ничего не ответила. Тогда мы зависли в воздухе, даже не касаясь друг друга, и до твоего отлёта так и не смогли понять, кто мы и где мы.
Как только между нами вклинились Расстояния, мы тут же начали понимать, что к чему, и чем дальше, тем больше. Нас устремило, нацелило друг в друга, и это повлекло за собой самые разнообразные пространственно-временные изменения, которые происходят и происходят себе, как хотят. И дать более вразумительное определение этим явлениям пока не представляется возможным.
* * *
Хочу в страну, где мёд и молоко.
Живу я трудно, а пишу – легко!
* * *
От счастья занялась, как от пожара.
Неужто – да… и встреча эта – та?
Неужто – пара, пара, пара, пара!
Меня не звать! – Я счастьем занята!
Возможно, недостойно и преступно…
Но, ради Бога, только ты не сглазь!
Я нынче для сигналов недоступна.
Я занята! – Я счастьем занялась!
От берегов я, не моргнув, отчалю.
Всё – через край… и я перелилась.
Я больше за себя не отвечаю!
Я занята! – Я счастьем занялась!
* * *
Судьба крута – то милость, то немилость.
Как кегурёнок в сумке кенгуру,
Я к этой жизни крепче прилепилась,
Посредством глаз и губ твоих, и рук.
* * *
Жизнь пока набрасывает абрис…
Только не растай и не остынь!
Кто же ты – мираж или оазис
В необъятности моих пустынь?
* * *
Пока от одиночества мычала,
Река речей брала во мне начало.
* * *
На грани я не устою –
Прыжок – и сердце парашютом.
Ну, а умру – любовь твою,
Осмелясь, снова попрошу там.
* * *
Да, будем продираться через
Хитросплетения причин –
Чтобы доплыть, как рыбам в нерест,
До устья Млечного пути!
В словах и ласках рассыпаться.
Плыть по течению и вспять.
Чтоб засыпать, и просыпаться…
И снова вместе засыпать.
* * *
Пускай же мы друг друга избалуем…
Беги ко мне, лети ко мне, спеши –
Пронзительным, протяжным поцелуем
Доцеловать до самой до души!
В зените солнце, и любовь в ударе,
Природа отдаётся насовсем.
Судьба лишь раз такие встречи дарит,
И то, поверь мне, далеко не всем.
ЗАДАЧКА
Всё. Достаточно ревела.
Слёзы горькие утри ж!
Вот он, вот – мой мамонт белый,
Только – вписанный в Париж…
В кружева дворцов и арок…
Нет, ей-богу, зареву.
Я дана тебе в подарок,
Но – вплетённая в Москву!
Бог придерживал заначку.
Но – шутник, ему всё мало –
Он припас для нас задачку
Почуднее интеграла.
Что же – выть, как волк с волчицей,
Выгнув шеи по жирафьи?
Может, как-то изловчиться,
Сделать что-то с географией?
Тут – слегка подвинуть горы,
Перелить чуть-чуть моря,
Чтоб явилась пристань скоро,
Где бы бросить якоря.
Глобус, временем вертимый,
Взять, слегка, – и поменять!
Сделай это, мой любимый!
Сделай это – для меня.
* * *
Долго я была на цепи.
От цепи меня – отцепи!
* * *
Все выглядят иначе –
От морды до хвоста.
Весна от счастья плачет –
Зима пережита!
* * *
Сон убежал… ну, хоть и не ложись.
Внутри гудит – зима, весна ли, лето?..
Ведь нам не даст никто другую жизнь,
И всё случиться может только в этой.
* * *
Событие свершилось – ты и я.
Теперь бы нам ещё – со-бытия́!
ЧАСТУШКА
Я с тобою пала бы
Прямо бы на палубу.
Если нету палубы –
Пала б – где попало бы!
* * *
Летаю! И куда же приземлиться?
Я – журавлиха. Воздух мне – земля.
Зачем она нужна – в руке синица?
Предпочитаю – в небе журавля!
МЫ
Так не бывает – мы друг другу впору! Точно – микрон в микрон. Ведь кто-то специально подгонял!
Не говоря уж о телах, ладно приспособленных и чутко настроенных друг на друга! Да что тела! Я легко умещаюсь в тебе вся целиком, вместе со своим настоящим, прошлым и будущим, и даже с будущим в прошедшем – с таким временем, которого вовсе нет в моём родном языке.
Я пришла в тебя со всем, что уже натворила и с тем, что ещё предстоит, с близкими людьми, разбитыми иллюзиями, с талантами, заботами, с прозрениями и первобытными инстинктами, с лавинами, бурями, извержениями вулканов, световыми потоками и улётами за пределы вселенной.
И все многочисленные Я, которые живут во мне: хорошие и не очень, здравомыслящие и безбашенные, страстные и целомудренные, любящие и отчаявшиеся, растерзанные опытом и до глупости наивные, просветлённые и бесстыдные, бесстрашные и ранимые, умелые и неосведомлённые – все-все, которых я давно знаю и о которых пока не догадываюсь – всем им свободно в тебе и легко. И странно, что ничего не нужно скрючивать, поджимать, гнать, прятать, наказывать, приукрашивать, выворачивать наизнанку. Всему моему обширному, безалаберному хозяйству есть в тебе место! В избытке – ведь есть даже, куда ещё расти!
И я вмещаю тебя полностью – с твоими путешествиями, опутанного детьми, проблемами, кулинарными опытами, друзьями, историей пьянства, родственниками, научными исследованиями, домашним хозяйством, практической географией, скандалами, привязанностями. Ты входишь в меня полностью, с тремя языками и таким родным, навечно одесским говорком, с трепетностью юного хулигана под видом учёного доктора. Умеющий говорить и слышать, дарить и принимать дары, щедро любить и быть любимым.
Ты живёшь во мне – углублённый в себя и открытый всему живому, творящий свои миры и сбитый с ног семейными передрягами. Ты обитаешь во мне колючим и гладко выбритым, растерянным и отчаянно отстаивающим жизнь, жадно-любопытным мальчишкой и чувственным, мудрым Мужчиной, удерживающим любовь непомерного масштаба.
И нет ничего странного, что мы помещаемся друг в друге. Так губка находится в воде, а вода – в губке. Так океан вмещает в себя подводное царство, а подводное царство несёт в себе океан. Так Земля и небо навеки пронизаны и пропитаны друг другом. Ведь небесная атмосфера только в отдалении прикидывается синим куполом. На самом деле небо незаметно начинается прямо из земли, вплотную прилегает к ней, повторяя и обнимая каждую клеточку и проникая далеко, в самую глубь.
Выходит, такое бывает! Мы нашли друг друга. Нам повезло, как океану и… как земле и небу!
* * *
У этого Неба на все времена
Земля – и невеста, Земля – и жена,
И вечно желанна, и страстно нежна,
Любима, нова, ненаглядна, нужна…
Они слились в любовном танце – и
Обманна видимость дистанции!
* * *
Врут, что любовь рассудочней с годами.
Вот затопила – и не усмиришь…
И, распластав себя над городами,
Сцепились мы мостом Москва – Париж.
Сезоны не сошлись. Ты посмотри же –
Москва в снегу, Париж уже в траве!
Но ты спешишь ко мне – домой, в Париже,
И я бегу к тебе – домой, в Москве.
Звонок – и припадём как можно ближе:
– Какие мысли бродят в голове?
– Как день твой пролетел в твоём Париже?
– А где металась ты в своей Москве?
И я услышу и почти увижу
Твой дом, детей… в окошке – шум ветвей…
Вот «скорая» завыла по Парижу…
Другая вторит ей – уже в Москве.
Где берега нам – те ли или эти?
И ждать чего – срастёмся или, нет?..
Но знаешь, ведь стихии – те же дети.
Нам и за них с тобой держать ответ.
Так как же быть – скорбеть плакучей ивой?
Или – лавина, паводок, аврал?..
А может – умереть такой счастливой,
Какой ещё никто не умирал?!.
* * *
Переплавить в радость боль –
Значит – быть самой собой.
* * *
Вечная любовь случилась с нами.
Время поперёк? – Такое дело!..
Вечность измеряется не днями,
А прорывом через их пределы.
* * *
Теки себе, мгновенье, ты – прекрасно!
Сейчас от изреченья удержись.
И, растопырив душу всяко-разно,
Я, подставляясь, впитываю жизнь.
* * *
Все прохожие тупо глазели:
Окна в небо – глаза-бирюза!
А глаза – просто так и без цели –
Бескорыстно горели глаза.
* * *
Пусть снова заплетаются миры –
Какой тут нынче – дольний или горний?
Метнётся сердце выйти из игры –
И ты его захватишь только в горле.
И не поймёшь, что позже, что сперва,
С чего судьба – чем дальше, тем капризней…
Такие вдруг посыплются слова,
Которым места нет в обычной жизни!
* * *
Меня ты кутал в ласковый Париж.
Он впору – не велик мне и не тесен.
А может, ты меня удочеришь? –
Укроешь пухом колыбельных песен...
* * *
Вдыхает лес весенний запах плоти.
Вцепились в землю щупальца корней,
Чтобы забраться глубже, пропороть и
Могучие стволы поднять над ней.
Мы были все всегда одной породой
Давно-давно, ещё до бытия.
Тут место, где сливаются с природой.
И этим местом оказалась я!..
Звереет ритм прилива и отлива,
А я послушна – хоть верёвки вей…
И небо в нас уставилось пытливо
Сквозь пальцы растопыренных ветвей…
Друг другу изливаясь, возлежали.
Всё растворилось… – спать, и спать, и спать…
А небеса нас молча умножали
И, неделимых, множили опять.
* * *
Хоть зазорчик во времени узкий,
Приезжай, чтоб меня обнимать,
Мой немецкий француз полу русский –
На свою полу Родину-мать!
Станешь жаркой любви эпицентром.
И войди, уважаемый сир,
В эти тапки с одесским акцентом –
Филиал твоих стран и квартир.
НАШ ДОМ
У нас счастье – мы вместе!!! Живём мы даже очень неплохо.
Есть, конечно, некоторые бытовые сложности… Например, дом у нас, пожалуй, слишком уж просторный – целое поднебесье. Нет, конечно, есть комнаты покомпактнее: в Москве, например, ещё – где-то под Москвой, у самого леса; кое-какие апартаменты имеются в Одессе – у моря, в за-Парижье, и даже в самом Париже, в том числе уютная машина с недавно исправленным отоплением. Так что жильё у нас – обширное, грех жаловаться.
Только вот планировка не очень удачная. Из моих комнат в Москве тебе слишком далеко добираться до работы.
Да и на своей парижской машине тебе меня на работу подбросить – наверное, около недели получится.
А ещё соседей у нас кругом – навалом. И места общественного пользования иногда междоусобно раздроблены до такой степени, что сильно затруднительно перемещение по дому не только при помощи наземных, но даже и воздушных средств передвижения.
Конечно! «широка страна моя родная, много в ней»… да и за её пределами тоже… Оттого и уследить за всеми трудно – дети, друзья, родители разбрелись произвольно по городам и весям, по странам и континентам.
Кроме того, пахотные поля наши, как нарочно, приделаны на этих просторах – где попало! Опять издержки необдуманной планировки. Оно бы, конечно, неплохо подыскать жильё покомпактнее, в пределах одной страны, города, квартиры.
И всё же мы лихо ведём совместное хозяйство – вместе готовим, попутно раскрывая кулинарные тонкости, кормим детей, оказавшихся в наибольшей территориальной близости, советуемся в методах воспитания, за ужином делимся животрепещущими новостями и дневными впечатлениями, иногда выпиваем на двоих, с удовольствием чокаясь и ощущая аромат вина, налитый в бокалы друг друга.
Ночью, лёжа в постели, мы обмениваемся поцелуями, шепчем друг другу ласковые слова и поём колыбельные песни. А проснувшись, не забываем пожелать друг другу доброго утра и рассказать свои сновидения.
Но, как ни крути, есть и серьёзные неудобства в таком обширном доме. Во-первых, чтобы окликнуть, постоянно приходится прибегать к различным средствам связи (телефон, Интернет и пр.).
А самое существенное – конечности друг до друга редко дотягиваются, и прочие части тела!!! – очень мешают соседи и сослуживцы: встревают, требуя виз, билетов, документов, своевременного выхода на работу и прочих глупостей.
Ведь и душе понятно, что с частями тела не всегда поспоришь! Так что, пожалуй, придётся, ещё много чего перекраивать… А куда деваться – будем думать...
* * *
Пусть в доме вечный тарарам,
Я – странница. Моя страница
Всегда открыта всем ветрам.
Я по природе – ученица.
* * *
В движенье, в асимметрии и в грозах
Я опытным путём нашла ответ –
Что счастье в бесконечно малых дозах –
Не то, что – бесконечно счастья нет.
Той самой пробы – из одной породы.
Боюсь, что я и впрямь твоё ребро!
И нас макают в жизнь, как электроды,
Чтоб токи напыляли серебро.
* * *
Нет, не покой перин и пышек,
Тот, что занежит и растлит,
Я выбираю то, что пишет –
Меня. И что меня растит.
«Там путь закрыт!» – твердили вы, и –
«Не может быть!»
Возможно, но…
Я эту жизнь живу впервые
И ничего не решено.
Душа – на вырост. Всё – на вынос…
Беги, карабкайся, держись!
Творю я Божию повинность –
Любя, возделываю жизнь.
Пусть изойду семью потами…
Пусть нараспашку – каждый вздрог –
Иду воздушными путями,
Где проторённых нет дорог.
* * *
Не считаясь, не тая,
Прыгнула в огонь и я…
Только это – жизнь моя,
Это не агония.
* * *
Запрудой время… встало мёртвой глыбой –
При долгом, изнурительном посте…
А сердце скачет пойманною рыбой,
Обшаривая взбрыками постель.
* * *
Не в суету карьерных лестниц –
В тебя втянул водоворот,
И проживаю год – за месяц.
Я в месяц умещаю – год!
Ещё живу и плодоношу.
Ты на окраине души
Любовь мою тяжёлой ночью
В чужой дали – не удуши!
Ты слышишь?.. дышит и стучится,
Ликуя, жалуясь, маня…
Такого больше не случится
Ни у тебя, ни у меня.
* * *
Сидит на ветке стрекоза
И с нею мы – точь-в-точь.
Не погаси мои глаза!
Спаси – не обесточь!
* * *
Почему я ненормальная?
Кабы знать бы, чем заряжена!
Я – магнитно-аномальная
Вулканическая скважина.
Хоть пластичная и мягкая,
Но из лавы – не из ваты я.
И мурлыкая, и мявкая –
Извержением чреватая…
* * *
Покинув болью стиснувший покров,
Растёт дитя, как дрожжевое тесто…
Мы выросли на целую любовь.
И в прежней шкуре нам уже не место.
Любовь болит, брыкается, живёт…
Ей невтерпеж – расти готова снова.
И – вон из кожи – снова кожу рвёт.
И просит – формы, мысли, дела, слова!
* * *
В небесах – опять переучёт.
Вся в слезах, раздулась туча флюсом.
Взвившись, змейка молнии течёт,
Вклинясь между минусом и плюсом.
И в объятья влажные приняв,
Дождь промямлит, пробормочет, ну и
Всю, до слёз, исчмокает меня
Многократным мокрым поцелуем.
МОЛИТВА
Верую, Господи, в неслучайность случая, в неподотчётность Твою, парадоксальность, непредсказуемость, любовь и чувство юмора.
Верую, что не всегда ты хочешь от нас того, что правильно.
И что на одну и туже Твою загадку ответы у всех должны оказаться разными.
Верую, что жизнь свою нам нужно прожить так, чтобы Тебе, Господи, было интересно. А это трудно. Но Ты же для нас стараешься!
Верую, Господи, что параллельные прямые пересекаются в бесконечности. Если Тебе очень захочется. Иначе – на что она, бесконечность, если даже там не пересечься?
Но если у неё, у бесконечности нет ни конца, ни начала, то какая ей, в сущности, разница, когда и где нам, параллельным, пересекаться! Так почему бы – не сейчас? И не здесь, на этой Земле, где-нибудь? А, Господи?
Да, забыла!
И спасибо Тебе за всё, что Ты делаешь!
* * *
Жизнь исподволь исправит «нечет» в «чёт»
Движеньем, преднамеренно случайным.
И вновь толкает, жаждет и растёт
Тот Бог, что скрыт в зерне первоначальном.
ВЫСШАЯ МАТЕМАТИКА
Параллельные прямые
пересекаются в бесконечности.
Неэвклидова геометрия
Мы с тобою живём параллельно –
Дети, творчество, дом, суета
Втиснуть каждую жизнь в акварель? Но
Не вместится ни эта, ни та.
Мы с тобою до жути подобны –
Всё на вырост, и чувств – водопад.
Абрис душ совпадает подробно,
А судьба норовит – невпопад!
Тихо пляшет минут быстротечность…
Телефон мой сегодня притих…
А давай забежим в бесконечность –
Место встреч параллельных прямых!
Где угодно – в Одессе, в Марселе –
Где волна свой наморщит атлас,
Наших жизней скрестим параллели,
Чтоб сбылась бесконечность – сейчас!
* * *
Молчание – игра с огнём –
Больней удара и пореза.
Мне в душу – тонкий ход конём
Из раскалённого железа.
* * *
Стираешь памяти рисунки –
Нет ни зарубки, ни запила.
Мороз затягивает лунки –
Те, что я сердцем протопила!
* * *
Печати от порезов и ушибов:
«Оплачено!» (оплакано, обвыто).
В работе исправления ошибок
Всё заросло и зеленью обвито…
Не то, не так, не столько, вверх ногами…
Осталось неизменным только имя.
Ведь всё, что с нами было – стало нами,
Сбываясь, мы становимся другими.
* * *
Намеренно и неслучайно,
Меня собой заполоня,
Не приучай себя к молчанью –
Не убивай в себе – меня!
Рассеянно пожав плечами,
Вполне прилично, не грубя,
Не приучай меня к молчанью –
Не убивай во мне – себя!
* * *
Буксует сердце, ночь толкая…
Какой мучительный накал.
А я стихами истекаю,
Как смертник кровью истекал.
* * *
Всё, отхожу, сдаюсь без боя.
Что радости – с тобой в борьбе?
Я предоставлена тобою –
На растерзание себе.
Холодный спрут мне сердце, руки
Связал и потащил ко дну.
Души задраиваю люки
И ухожу на глубину.
* * *
Что? Родные? Мы не оскорбим их.
Я – отдельно. И отдельно – ты.
Лучше ампутировать любимых
Под анестезию суеты.
* * *
Ну, вот и удушено пламя…
И, сжав меня в тёмном углу,
Амур, упираясь ногами,
Корчует из сердца стрелу.
* * *
Слушать чаек скрипучее соло.
Их следы распознать на песке.
Стать бы пеной морскою и солью.
Или мячиком в детской руке.
Горизонт проскакать на коне бы,
Ветром гладя упругую стать:
Не читать ничего, кроме неба,
Ничего, кроме волн не листать.
* * *
Всё. Ты – не мой. И я немею,
Быть не твоею не умея.
Нас проглотила немота.
И ты – не тот, и я – не та.
МОРЕ
Взвыло от края до края,
Мышцы решило размять,
С ног поцелуем сбивая,
Тащит к себе – не отнять.
Пенный оскал разевая,
Видит – скачу и дразнюсь –
Пробует, мнёт – какова я
Буду на ощупь и вкус?
Да! Заверти – я такая –
Сердца проси – не руки!
Море, кипя и лаская,
Рвёт с меня все лоскутки.
Мощью взбухает громадной,
Чувства не может избыть.
Море – любовник мой жадный –
Знает, как нужно любить!
* * *
Тебе – покой и кодекс прав дан.
Мне вздох – шипящий уголёк.
И чем ты более оправдан,
Тем безнадёжнее далёк.
* * *
Проститься, решить, доказать и –
В такси, переулки, дома…
Но мы, поперёк обязательств,
Сойдём этой ночью с ума.
Что ж пропасть висит между нами? –
Содрать, и с одеждами – вон!
И искру добудем, и пламя –
Из тех, первобытных времён!
И ввысь унесёт ультразвуки,
И хлынет с рычанием вниз,
Навзрыд отвергая разлуки,
Голодной любви вокализ.
* * *
Ты вырван из меня… я не судья.
Героем вышел, как из битвы, и
пролом, что ты оставил, уходя,
имеет очертания твои.
Изрешетилась мыслями до дыр.
Ни сердцем не понять, ни головой…
В пролом гляжу, уставясь в этот мир,
А мир – в меня глядит – сквозь абрис твой.
* * *
Хотя б надежды всполох робкий!..
Что – боль? Какая ерунда!
О, нескончаемые скобки
От никого – до никогда!
* * *
Инъекция смиряемого взгляда –
Прицельно, внутрисердно, вглубь души.
Пока тюрьмы не замкнута ограда –
На ощупь – прорастай!.. очнись, дыши!
Зависнув где-то меж такси и чаем,
Кратчайший вздох – постой, не оборви…
А души после смерти завещаем –
Для опытов в науке о любви.
* * *
Нет в пустоте ни конца, ни краю.
Я не болею. Я умираю.
«Я умираю»? Нет, соврала –
Не умираю. Я умерла.
* * *
Жизнь понеслась вприпрыжку, вроде.
Забыты «если б» да «кабы»…
Вот только ноет к непогоде
Сокрытый перелом судьбы.
* * *
Ох, и сердце моё – дойная корова…
Я и мёртвая – живей тебя – живого!
* * *
Ещё один из жизни вычтен год.
Учёт утрат и боли заверши…
А если подсчитать наоборот? –
Умножить время – на прирост души?!!
* * *
Ты иди, моя боль – отпускаю.
Отыщи половинку свою!
В путь тебе – ни глотка, ни куска я,
Ни опоры с собой не даю.
Ты иди, моя нежность слепая –
Распахнись пустоте впереди,
Наугад осторожно ступая,
Голым сердцем на ощупь – найди!
ВОДОПАД
Почти внутри, совсем вплотную, рядом,
Я в потрясенье Рейнским водопадом.
Семнадцать тысяч лет могучим станом
Он – весь навыхлест, в танце неустанном.
Ежесекундно извергая тонны,
Со страстью месит массы – рёв и стоны…
Неиссякаем в нетерпенье пенья,
И воздух весь – в испарине и пене.
Разгул, почище мотовства и пьянства.
Вот это – мощь! Вот это – постоянство!
Я вся поражена любовным ядом,
И всех теперь сверяю – с водопадом!..
К оглавлению...
