* * *
Что ты смотришь так, друг, из резного окна?
Что так строго кривишь свои губки?
Муж твой пляшет в пыли и босой до утра,
Под простые сопелки и дудки.
Вспомни же, как он жарко тебя обнимал,
Как сама ты веревку спускала.
Как спасала его от стрелы и огня.
От копья, от смертельного жала.
Почему же теперь, ты, голубка, стыдясь,
Так насупилась черною тучей?
Или ревность в душе твоей – разлилась?
Красно-черною краскою жгучей?
Или муж твой забыл тебя? Холоден стал?
Не целует, запястья не дарит?
Месяцами с толпой бородатых бродяг,
По скалистым урочищам шарит.
Он то здесь, а то там – дни, недели, года.
Он не льнет к твоему изголовью.
Разве это – «я буду с тобой навсегда»?!
Разве это зовется любовью?
Не ревнуй, о Мелхола, ты к Господу, дочь,
Посмотри как щиты их сверкают!
Муж твой любит тебя.
Улыбнись.
Позабудь!
Ведь настанет и ночь.
И Вирсавия выйдет к купальне.
* * *
Двенадцать лет идет война!
Двенадцать лет, стеня от боли,
Метет поземку в чистом поле,
Кровавым красится луна.
Растут окопы и холмы,
В садах, дворах и пашнях.
Крестом легли кошмары-сны
На мирный быт вчерашний.
Ютятся люди под землей,
Точь-в-точь – кроты и мыши.
А на земле – упорный бой
Вал смерти крутит огневой,
От цоколя до крыши.
И нет конца… И нет надежды,
Тому, кто сам себе не друг.
Кто мечет стрелы, как и прежде.
Кто знает «истины» вокруг.
Война не может быть «иной».
Война – то кара свыше.
И будет долго волчий вой,
Оглохшие – не слышат.
Костры судьбы – горят дотла.
Пока не скроет их зола.
Пока не канет… в вечность
Расплата за беспечность.
* * *
Я помню берег тот морской,
И звезды яркие как очи.
Могла ты стать моей женой,
На все про все у нас полночи.
И день еще. Он был. Прошел.
Гроза загнала в море.
Мы стали рыбами в прибой,
Резвимся на просторе.
Мы два часа сидим в воде,
Над нами град и ливень.
Прижавшись. Будто бы к судьбе.
Как по Вселенной «плывем».
Потом умчали поезда.
Нас разлучая навсегда.
Тебя взял Киев, я – Москва,
Сняты палаток крылья.
Как осень падали листы
Немногих наших писем.
Я «не решил», ты «не ждала»,
И, не дождавшись, замуж вышла.
Все правильно. На берегу,
Адам мы были с Евой.
Но берег пуст, а в городах –
Совсем другие «меры».
Когда же грянула война,
Я часто думаю – она:
Моя вина, твоя судьба,
И наша общая беда.
Не потому ль который год
Теперь наш режется народ,
Что Богом данную любовь,
Мы разменяли на «морковь»?
И так легко отдали.
Забвенью и печали.
И не решился я, герой,
Тогда же взять тебя женой.
* * *
У раба человек тот овечку отнял,
И привел к своему пышногрудому стаду.
А его самого – умирать он послал,
Среди грома войны и кровавого смрада.
Что положено, царь, по суду твоему,
Человеку сему? Человеку сему…
Царь приподнялся с трона…
И робко молчит,
Только грудь его дышит тревожно.
Человеку сему…
Смерть отныне грозит…
Произносит судья осторожно.
Ты сказал это сам.
И теперь тебе дам
Три на выбор ему наказанья.
Рассуди, не спеши.
Нет для Бога души,
Без суда, без слезы покаянья.
Нет у Господа к мести призванья.
* * *
Пляши, Давид, не падай духом!
Будь мор вокруг или война.
Внимай послушным чутким слухом
Души, Господние Слова.
Тебя ждет трон или пещера,
Услада неги, смертный бой,
Не умащай себе ночлега,
Твори псалмы. Забудь покой!
Мелхола или Вирсавия,
Авессалом иль Соломон,
Они в тебе! И жизнь. И не быль.
Они души твоей фантом.
Смиряй! твори свое же поле!
Где плевел или злак взойдет.
И помни, что тобою вдвое,
Грешащий, грешен твой народ.
Пусть звонкие ряды псалтыри
Не замолкают под рукой.
Все будет. Было. Будут. Были.
Ты, пой Давид – ты пой.
* * *
Пришли с известием печальным
Веселием объятые гонцы.
Саул убит! и дети – с ним же.
Враг твой повержен, царь Давид!
Но царь встает и раздирает
Свои одежды в знак скорбей.
Гонцам проклятье посылает.
И шлет за ними палачей.
Как смел ты отрок безызвестный,
Поднять оружье на Царя?
Кровь на тебе твоя. Возмездье
Тебе твоей рукой творят.
* * *
Пересказ из древнерусской литературы
По полю чисту, по раздолию
Наезживал богатырь на добром коне.
А и мечом острым помахивал,
А и копьем длинным потрясывал.
Говорит богатырь в бок опершися:
«И полки побивал я вот этим мечом!
И царей прогонял я вот этим копьем!
Витязей в землю втаптывал!
Молодцам башка рубил!»
Зверовиден конь его – то подтверждал,
Сбруей гремя, головой кивал, притаптывал.
Меч, звеня, камень рассекал,
Разрубал железо, дерево в щепу рубил.
Еще громче взговорит седок:
«Есть ли бо на сем, на этом свете,
Во всей Поднебесной, кто бы против меня смог?
Богатырь, царь, зверь ли хищный?
Бо побыши аз на самых облаках,
Землю взял бы за кольцо, да и приподнял!»
Видит воин тот всадника издали.
Едет всадник к нему, не спеша, шагом идет.
Оружия на нем – какого только нет!
Мечи, ножи, да сабли, пилы да топоры,
Серпы, косы, бритвы, цепи-тетевы,
Петли, крюки, да прочие такие вот штуки.
Устрашися храбрый наш воин.
Конь его добрый попятися.
«Кто еси, ты лютый зверю?
Страшный образ твой человечий
Еси страшен вельми».
Всадник отвечает ему:
«Пришла я к тебе и хочу взяти тя».
Говорит богатырь тому всаднику:
«А не слушаю тебя, тебя не боюсь».
Отвечает ему всадник: «Человече суетне,
Зачем ты меня не боишься?
Все цари, князья, святители
Меня боятся,
Вельми славна я на земле».
Говорит всаднику богатырь:
«Силен-храбр я,
Многие полки побиваю,
Ни един человек не может со мною биться,
Ни противу меня стать,
А ты зачем одна сюда пришла еси?
И хочешь сразитися?
Сама вся в оружии страшном,
А состарилася и не удала.
Конь у тебя – кожа да кости,
Истощал, того гляди, падет.
Аз глаголю тебе добрым словом
И старость твою почитая,
Отъиди скоро от мене,
Беги, не то проткну тебя мечом!»
Отвечает ему всадник тот:
«Ни сильна, ни хороша, ни красна, ни храбра, я.
Да сильных, да хороших, да красных, да храбрых побораю.
Да скажу тебе, человече, послушай:
От Адама до сего времени сколько богатырей сильных прошло,
А никто же не смел противу меня стати.
Хотела бы того, но несть:
Ни цари, ни князья, ни богатыри,
Ни жены, ни девицы,
Никто не смог со мною брань вести,
Ни юн, ни стар.
Был Македонский Александр – храбр и мудр,
Был Самсон, что вот как ты,
За кольцо землю поворотить похвалялся.
Был Давид – царь, и сын его Соломон,
Пророк один, мудрец другой,
Каких не было еще во всей Поднебесной,
И те не смогли.
Взяла их я.
Аще ты, человече, не ведаешь, кто я есмь?
Аз есми смерть».
«Госпожа моя, добрая преславная!»
Говорит ей богатырь вздрогнув голосом,
«Хоть и остр меч, и я храбр, но биться с тобой не хочу!
Хочу мир с тобою ладить, мир иметь.
Не обидел я тебя, не досадил!
У меня золота-серебра – все отдам тебе!
Бисера-парчи, всего, что есть,
Возьми все, токмо смирися со мною,
Отъедь от меня…».
Рече же тогда ему смерть:
«Человече суетный,
Зачем глаголы безумные глаголяеши,
Аз убо от тебе не отиду,
Аз тебе от себе не отпущу,
Но хочу тя ногою моею запятити,
На землю простереть, как и всех человек.
Ни посульница я, ни послушница:
Богатство твое мне ни к чему,
Ни красной парчи не ношу, ни земной славы не ищу,
Не милостива издетска, не повадилась никого щадить,
Как прииду, так и возьму!
Токмо жду от Господа Бога повеления,
Как Господь велит – тут и возьму,
В чем тя застану, в том ти и сужу».
Рече же витязь из последних сил:
«Отпусти к отцу моему духовному!
Да покаюсь ему, елико согреших».
Рече смерть: «Нет, человече,
Не отпущу тебя ни на един час.
Тем вы прельщаетесь, глаголюще:
Заутра ся покаю, а и наипаче согрешаете.
Ко всем моя любовь равна:
Царь ли, нищий, святитель бо лесной атаман.
А аще бы я богатство собирала,
Ино не было бы места, где и класть его.
Слышал во Евангелии:
Блюдите себя на всяк час,
Не весть бо ни един из вас, когда приидет смерть.
Господь Бог един милует.
От меня же милости не ищи,
Аще же и кто ищет – не обрящет».
И поверже богатыря того с коня на землю.
И предавши дух его ко Господу Богу.
Так скончал воин жизнь свою.
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
* * *
Как высок перевал,
Не дойти и сегодня.
А и надо ли так к перевалу спешить?
В том, что надо идти к нему – Воля Господня!
Но за тем перевалом – тебе уж не жить.
Вот земля твоя, что обещал Я народу,
Но в нее ты уж сам ни за что не войдешь.
Сорок лет мы идем, только манну и воду,
Все меняет народ твой на перепелов.
Все упорно не хочет склонить свою «выю»,
Перед Тем, кто как хлеб их из глины растит.
Помнишь ли, как разбил ты Мои огневые
Две страницы простые из каменных плит?
Помнишь, как усомнился, что посохом воду
Средь песка Я тебе повелел им рассечь?
Нет, Мешу, из пустыни не время народу
В край блаженный молочной рекой перетечь.
Они хищной толпою устроят ваалам
Снова капища, снова взовьются вокруг.
Человек изгоняет себя сам из рая.
Сам бессчетно творит вкруг себя пустоту.
И в пустыне пустой только вспомнит иной
То, что слышал на склонах Синая!
Так что стены от вас край желанный хранят,
Стены этого вот перевала.
Видишь – только орлы там сидят,
Только тучи идут!
Только скалы свистят.
От Рождения мира Сначала.
И тот Край неземной, мы увидим с тобой,
Не спеши к Моему перевалу.
Оглянись на людей, как глаза их блестят,
Как сердца снова волей, надеждой горят,
Как трепещет в них Жизни начало!
Это снова народ Мой!
Он снова таков, каким Я замышлял их из бездны.
Звезды меркнут, восходит зарею закат!
Ну, веди их за Мной, мой любезный.
03-04.02.2026
фото и видео 09.2012
К оглавлению...
