* * *
Ты говоришь: «Спешить куда?»
Прихлёбывая чай из блюдца.
А деловые господа
Знай над тобой вовсю смеются.
И пусть им есть, куда спешить,
И на губах у них усмешка,
Кого-то может рассмешить
И нескончаемая спешка.
Поток из сотен, тысяч тел
Людских, куда-то всё спешащих.
Хотя не так уж много дел
И стоящих и настоящих.
Которым смысл есть посвятить
Себя всецело без остатка,
А не светиться и светить
Путь к пресловутому достатку.
На улицах, на автостраде,
Повсюду скоростной режим.
И мало кто ответит, ради
Чего мы каждый день спешим?
С утра до ночи, все и сразу,
Презрев безудержный накал.
Твердя одну и ту же фразу:
«Кто не успел, тот опоздал».
* * *
Нам некогда обоим киснуть.
Я жаворонок, ты полуночник.
Но с нами каждый час Алиса –
Наш виртуальный друг-помощник.
Мы не научные светила.
Но может это даже лучше.
Чему нас жизнь не научила,
Алиса умная научит.
Два ископаемых реликта.
Два вышедших в тираж субъекта.
Зависящие от вердикта
Искусственного интеллекта.
Один раз сто и больше порот.
Другому не везло фатально.
Зато сегодня с нам робот –
Друг и помощник виртуальный.
* * *
Поскольку в курсе наших нужд,
Держа любого на примете,
Ловцы людских заблудших душ
Повсюду расставляют сети.
А нам болезным невдомёк.
И мы, всё больше от бессилья,
Слетаемся на огонёк,
Как бабочки, сжигая крылья.
На лик икон, на чад кадил,
Свет образов, и вот уж некто,
Глядишь, и снова сколотил
Из нас где партию, где секту.
И общность, род и целый класс,
Раздухарившись не на шутку,
Забыв про всё, из раза в раз
Готовы петь под чью-то дудку.
* * *
В игре удерживаешь счёт?
Заказываешь на дом пиццу?
Как время медленно течёт,
И каждая минута длится.
И ты, измотанный вконец,
Осознанно, а где подспудно,
Поскольку Овен, не Телец,
Торопишь время безрассудно.
Хоть не об этом вовсе речь.
Нас с детства уверяли, будто
Великий человек беречь
Умеет каждую минуту.
Распространяли, как могли,
На сборах пионерских дезу
О том, что время берегли
И Лев Толстой, и Юлий Цезарь.
«Пришёл, увидел, победил».
Как Цезарь. «Veni, vidi, vici».
Не тратя времени и сил
И нервов в ожиданьи пиццы.
* * *
Сегодня все средства и впрямь хороши.
Цинизм перестал быть бравадой,
Как ране, для тонкой и гордой души
И пылкому сердцу усладой.
Он всё откровеннее день ото дня,
Чего бы нам всем не вещали,
Какие бы мысли тебя и меня
И каждого не посещали.
Цинизм на сегодня и царь наш и бог.
Догматикам и неофитам
Красивый, просторный и пышный чертог
И лучшее средство защиты.
Что юноша томный с пушком на губе?
Когда же тебе под полтинник,
По определению сам по себе
Уже ты законченный циник.
Хоть кто-то воскликнет: «А в чём тут трагизм?
Не видим симптомов болезни.
В разумных пределах здоровый цинизм
По-своему даже полезен».
Взять классиков наших. Студент-нигилист.
Надменный, циничный Печорин.
Да даже у Чехова есть беллетрист,
Стрелявший по чайкам Тригорин.
Будь рядом с другими, не стой в стороне
В процессе всего погруженья,
И ты, как и я, осознаешь вполне
Цинизм своего положенья.
Покорность (любую) не ставлю ни в грош,
Но руки слагаю покорно.
Поскольку уверен, всё, что ни начнёшь,
Вновь примет циничную форму.
Не верь никому, ни тому, в чьих устах
Цинизм лишь сплошная бравада.
Ни тем, кто цинично в публичных местах
Стращает нас муками ада.
* * *
Господа, умерьте пафос, ваше рвение и пыл.
Этим миром правит хаос, если кто-то позабыл.
И куда бы не ступала человечества стопа,
Непременно вырастала многоликая толпа.
Это сборище народа, полудикая орда,
Уничтожив часть природы, наполняла города.
Хлеба требуя и зрелищ, превращалась в монолит.
Оглянуться не успеешь, как и космос наводнит.
Чтобы как-то с ней справляться, встал вопрос само собой,
Как, путём манипуляций, дирижировать толпой?
И, когда насупит время, чтобы мнимые столпы,
Почитаемые всеми, стали рупором толпы.
Чтоб жила надежда с нами. Чтобы знал наш человек:
Коммунизм не за горами, на пороге новый век.
Чтобы верил хоть немножко. Чтобы был в окошке свет.
Чтобы, сидя на картошке, не роптал, что мяса нет.
Так что цели пропаганды, сами видите, ясны.
Если нет на свете правды, видеть праведные сны.
Что-то вроде, как у старца в пьесе Горького «На дне»,
Донести всем постараться миф о праведной стране.
* * *
Я помню, друзья мои, словно сейчас,
Плакаты висевшие встарь ещё.
Мол, верной (другой не бывает у нас)
Дорогой идёте, товарищи.
Плакаты, игравшие важную роль,
Плюс лектор из общества «Знание»,
А мы проходили все мимо, и ноль,
Как часто бывает, внимания.
Картину даёт самый лучший плакат
Всегда с одного только ракурса.
А жизнь наша с вами сплошной суррогат
Из страха, сомнений и пафоса.
Из робких суждений, из страстных речей
От имени всех обездоленных.
И малопонятно по первости чьей
Умело навязанной воли нам.
Но, видно, идея похожа на злак.
Вначале её культивируют,
Внедряют, а позже, когда всё не так,
Как мыслилось, нас агитируют.
Назойливо, тупо, пока меньшинство
Молчит или в полной прострации.
А серое, словно вся хмарь, большинство,
Во власти сплошной агитации.
* * *
Не существует прототипов.
Литература – балаган.
Сплошная фикция и липа.
Фальсификация, обман.
В ней нет незыблемых устоев.
Нет полной правды до конца.
Ей ничего порой не стоит
Соврать для красного словца.
И люди, как ни странно, верят
Без доказательств и основ,
Что Моцарта убил Сальери,
И был убийцей Годунов.
* * *
Не знаю, просветит ли кто-то
Меня хотя бы в двух словах,
Насколько людям нужен опыт
И уж тем более в стихах?
Но на плаву и на приколе
Ловлю для опыта момент,
Жизнь только опытное поле,
Один сплошной эксперимент.
Что лучше, поздно или рано?
Сколь важен опыт неудач?
Нужны ли творческие планы
С обильем творческих задач?
И всё же творческого крена
Не избегайте, чтоб потом
Однажды не пришёл на смену
Глубокий творческий надлом.
Добьётесь вы успеха или,
Как многие, наоборот?
Не бойтесь творческих усилий,
Непониманий и невзгод.
Есть масса творческих секретов,
Но если кратко в двух словах,
То биография поэта
Всего лишь опыты в стихах.
* * *
Закончится жизни размеренность,
В довесок к корпеньям ночным
Добавятся неуверенность,
Боязнь показаться смешным.
Пусть имя твоё, да и отчество,
Не знает писательский цех,
Но муки знакомые творчества
Такие же, как и у всех.
Без них никуда, это правда, но
Как правда при этом и то,
Что чем и насколько оправданы,
Покуда не знает никто.
Кто этими муками корчится,
И есть ли резон не давать
Извечными муками творчества
Себя и других донимать?
* * *
Забудь о чём мечтал и поскорей.
Наплюй на всех досужих моралистов.
Премудрых и занудных пескарей.
Наивных карасей-идеалистов.
Читай литературу, старина.
Имей в себе хотя б такую смелость.
Россия Салтыкова-Щедрина
Была и никуда, увы, не делась.
Как полтора столетия назад,
Хоть некоторые чудо-грамотеи
Пытаются порою навязать
Свои ей либеральные идеи.
Идеи их не более, чем пшик.
Зачем, скажи, России либералы,
Коль и без них наш доблестный мужик
Способен прокормить двух генералов?
* * *
Харизматичный режиссёр-новатор.
Невыдуманный, подлинный трагизм.
А любишь ли и ты, товарищ, театр
Неистово, как я любил всю жизнь?
Да, вроде бы в истории новейшей,
Как вождь провозглашал не так давно,
Из всех искусств является важнейшим
Для нас совсем не театр, а кино.
При всём ещё недавнем преклоненье,
Кино уже не хочется смотреть.
А театр вызывает восхищенье
И будет восхищать людей и впредь.
Зовут в кино. Невелика зарплата.
Но, несмотря на это, до сих пор
Не оставляет свой любимый театр,
Свой дом серьёзный, вдумчивый актёр.
Пусть трудностей и здесь порой немало,
Не торопись, всех выслушай, всё взвесь.
Ведь атмосфера зрительного зала
Живая, ты же знаешь, только здесь.
* * *
Роль каждого отдельного субъекта
В истории существенна, хоть тут
Немаловажно, под каким аспектом
Впоследствии её преподнесут?
История, друзья мои, не слепок
Застывший. Как подать всё детворе
Учащейся сегодня, так иль этак,
Зависит от погоды на дворе.
Не счесть героев сказочных, былинных,
С различными изъянами и без,
Вначале вознесённых на вершину,
А чуть позднее спущенных с небес.
Меняются фамилии героев
И что им каждый раз пойдёт в зачёт,
Когда одно затмит собой другое,
А то и вовсе всё перечеркнёт.
И кто-то из известных персонажей,
Глядишь, иной оставить мог бы след
В сердцах людей, ну проживи он, скажем,
Чуть больше иль чуть меньше в жизни лет.
Великие все как один на мушке
Историков, до всех дойдёт черёд
Когда-нибудь. Ну разве только Пушкин?
Но есть ли смысл заглядывать вперёд?
* * *
Поверить в действенность добра?
Принять сей факт за аксиому?
Мне как-то сложно, хоть вчера
Ещё казалось по-другому.
Такой вот резкий поворот
В мировоззрении поэта.
Что ж, жизнь сама из года в год
Меняет взгляд на суть предмета.
Пришли к тому, к чему всё шло.
Раз новый мир не в силах боле
Решать судьбу свою, всё зло
Ему свою навяжет волю.
И некому вменить в вину,
Что кризис вот уж – на пороге,
Раз человечество в плену
Давно своих же технологий.
* * *
Для тех, кто не прочь в одночасье
Поддаться дурному примеру,
Опорами символов власти
Являются символы веры.
Известные каждому. Дабы
Любому бичу-алкоголику,
Живущему с нами, была бы
Понятна такая символика.
Чтоб в случае грозной опасности,
Как это случалось нередко,
Напомнили о сопричастности
К незыблемой памяти предков.
А славные наши перуны
Для полного понимания
Затронут заветные струны
В глубинном его подсознании.
И можно сказать, что отчасти
Все наши черты и манеры
Под стать нашим символам власти
И символам нашенской веры.
Хоть в ком-то бурлят ещё страсти
И живы былые химеры.
* * *
Друзья мои вконец раскисли.
Иссяк былой мятежный дух.
И полемические мысли
Произносить не тянет вслух.
Одних среда и быт заели.
Другим всё боле дорога,
Неподкреплённая на деле
Ничем, иллюзия врага.
Всю жизнь сводить привыкли счёты
С идейным классовым врагом.
Вот им и мнится – идиотам –
Вселенский заговор кругом.
Но в память прошлого не стану
Им укорять и, как Эразм
Из Роттердама, петь осанну
И славить глупость и маразм.
* * *
Не называйте улицы в честь дат
И в честь событий неразрывных с датой.
Кто знает чем, когда придёт разлад,
Переоценка ценностей чревата?
Историю свою боготворя,
Не доводи себя до фанатизма,
Шагая по проспекту Октября
И подбираясь к пику Коммунизма.
А то, того гляди, в какой-то миг,
Идеи ведь недолго торжествуют,
В угоду новым город твой и пик
(Да всё на свете) переименуют.
Хлебнув в пивной на Разина пивка,
Спешил в кино на площади Восстанья,
А чья-то равнодушная рука
Уже не прочь перекроить названья.
На улице Свободы в первый раз
Сказав любимой девушке: «I love you»,
Не понимал, что каждому из нас
Придётся примириться с новой явью.
Смириться с чем бы либо не вопрос,
И пусть де-факто не всегда де-юре,
Всего себя до кончиков волос
Вновь предоставить голой конъюнктуре.
* * *
Объявишь в знак протеста голодовку?
Противишься решениям властей?
Да кто-ты есть? Всего лишь полукровка,
Хоть трудно скрыть смешение кровей.
Бредёшь в толпе ли яркой многоликой?
Радеешь ли со всеми за престиж?
Вновь к нации, тем более великой,
Тебя с большой натяжкой приобщишь.
На костюмерном бале-маскараде
Права ещё возможно предъявить
Какие-то, а в жизни? Кто там, прадед,
Женившись в одночасье по любви,
Иль бабушка в итоге виновата,
Которую держали за семью
Замками, и сбежавшая когда-то
В чужую инородную семью?
Так что живи, в политику не суйся,
Лови, что называется, момент.
Шифруйся бесконечно, маскируйся,
Коси под полноправный контингент.
Не становись лишь притчей во языцех.
Сливайся с массой в гуще городов.
И радуйся, коль удаётся влиться
В борьбу за очищение рядов.
* * *
Ты требуешь от каждого правдивости.
Спешишь всем предъявить особый счёт.
Зря, чувство обострённой справедливости,
Поверь мне, до добра не доведёт.
Ты в правоте не ведаешь сомнения.
Рвёшь душу. А какой-то неофит,
Меняющий, как платья, убеждения,
Тебя ж во всех грехах и обвинит.
И вечный оппонент – сама учтивость
И вежливость, который тут как тут,
Считает: наша жизнь и справедливость,
Как правило, не об руку идут.
Знай, ломится в незапертые двери.
До крайности бывает суетлив.
И что печальней, не особо верит
В душе, что и Господь наш справедлив.
* * *
В плену избыточных идей
И умозрительных теорий
Не торопись, их кличу вторя,
Сходить с расхоженных путей.
Пускай досужая молва
Сочтёт махровым ретроградом,
Отвергни напрочь их расклады,
Пройдя сквозь все их жернова.
Когда сплошной радикализм
Всё набирает обороты,
Обязан разделять хоть кто-то
Умеренный консерватизм.
Чтоб, зная пагубный недуг,
Преследующий столько лет нас,
Тем самым оградить наш этнос
От реформаторских потуг.
* * *
Лет сорок нам твердят одно:
«Настало время реформаторов!»
Новаторов и впрямь полно,
Жаль, что не слышно консерваторов.
А значит бесполезен спор
Извечный старого и нового.
И все реформы до сих пор
Не дали ничего толкового.
* * *
Кому смешно, кому и не до смеха. да он
наверняка и сам не рад, что так случилось.
в пешехода въехал на узенькой дорожке
самокат. Недоглядел? Со скоростью
не сладил? пусть город и единая
семья, пока не существует строгих
правил на этот счёт, им только Бог
судья. Но как бы ни была его подмога
нам всем важна, хотим мы, не хотим,
приходится, (надеясь и на Бога), во
многом разбираться и самим. В одних восторг
и каждодневный повод для радости, в других
животный страх и отторженье вызывает
город, растущий, словно тесто на дрожжах.
И всем апологетам урбанизма, исправно
получающим доход, плевать к каким в итоге
катаклизмам всё это в одночасье приведёт.
Прообраз рая в красочном буклете:
Построил дом, продал и был таков. В конце
концов, не им же быть в ответе за ужас
техногенных катастроф? Жизнь состоит
из множества процессов. Есть общество,
внутри него есть власть. Несовместимость
чьих-то интересов всего лишь неотъемлемая
часть. И остаётся выяснить, ребята, кто
именно сегодня: пешеход мешает продвиженью
самокатов по городу, иль всё наоборот? И в
духе всех последних инноваций, признав
несостоятельность трудов недавних предков в
них обосноваться, бежать из современных городов.
* * *
Вновь в городе случилось происшествие. И
люди озабочены весьма. Все, кроме
городского сумасшедшего, давно уже
сошедшего с ума. Кто ищет в жизни разные
лазейки, кто пашет от зари и до зари, а он
сидит счастливый на скамейке и мыльные
пускает пузыри. Ни смотры, ни парады и ни
шествия, ни войны, ни другая кутерьма,
нисколько не волнуют сумасшедшего, ведь
он уже давно сошёл с ума. Ему плевать,
Эллада или Троя, он выстрадал по праву свой
статут, за критику общественного строя его
лишь одного не привлекут. Год близится к
концу, и по прошествии в Налоговой
потребуют отчёт от каждого, и только с
сумасшедшего давно никто налоги не берёт.
От нашей повседневности оторванный, не
знающий Закон от сих до сих,
налогооблагающие органы, как правило, не
трогают таких. Но ты, мой друг, как все мы в
мир пришедший, запомни, коль всему вокруг
не рад, ты вовсе никакой не сумасшедший, а
так, обыкновенный психопат. Задёрганный, но
не умалишённый, как наш герой, и вздумаешь
роптать, то значит, в соответствии с законом
тебе за всё придётся отвечать. Не ведая с
отчётливостью вящей что ждёт тебя: сума
или тюрьма? В безумном мире, с каждым
днём сходящем всё более и более с ума. И
коль наш мир неизлечимо болен, не верьте
ни в один безумный миф, ведь только сумасшедший
лишь настроен сегодня на какой-то позитив.
К оглавлению...
